Журналистку Прокопьеву признали виновной в оправдании терроризма Ей назначили штраф в 500 тысяч

Как и Прокопьевой, ему вменили часть 2 статьи 205.2 УК — оправдание терроризма в интернете. Обвинение предъявили из-за постов Меркулова в социальных сетях. Дело против антифашиста стало по меньшей мере пятнадцатым, возбужденным за публикации в интернете о взрыве в приемной ФСБ в Архангельске.

Сейчас он, по собственному выражению, находится “в подполье”. Он объясняет это тем, что против него “пытаются сшить два-три дела”. В разговоре через Skype Кунгуров не сказал, где живет, ограничившись словами о том, что находится “в Евразии”. Однако на практике в дело вступает человеческий фактор – никто не застрахован от ангажированности экспертов, их непрофессионализма или ошибочного восприятия ими своей задачи, говорит собеседник Би-би-си. Так, экспертизы иногда выполняют сотрудники без достаточного опыта работы или с неясной квалификацией, которые не владеют основными методиками лингвистического анализа, жалуется он.

Первая предусматривает наказание за публичные призывы к террористической деятельности, оправдание терроризма или его пропаганду. Наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет. По словам Гайнутдинова, распространением призыва к террористической деятельности может считаться как разговор между двумя людьми, так и выступление на митинге. Защита Прокопьевой заявила, что “искаженная интерпретация экспертами этого высказывания, не соответствует контексту и говорит либо о намеренном искажении значения, либо о непонимании смысла и отсутствии компетенции для экспертного исследования”. Статья 205.2 в Уголовном кодексе стоит в одном ряду с другими, предусматривающими лишение свободы лишь за слова. В последние пять лет количество приговоров по статье 205.2 из года в год растет.

Уголовное дело по статье об оправдании терроризма возбуждено не было. После вступления приговора в силу журналистке должны вернуть изъятый у нее служебный айфон, диктофон и флешку. Ранее следствие уже вернуло ей личный айфон и планшет, а также ноутбук, который, по словам журналистки, оказался в нерабочем состоянии. Второй западный окружной военный суд на выездном заседании в Пскове назначил Прокопьевой наказание в виде штрафа в 500 тысяч рублей. Обвинение просило приговорить журналистку к “только реальному лишению свободы” на шесть лет и запрету заниматься журналистской деятельностью на четыре года.

Он хотел подобраться к шкафу и вынужден был залезть на кровать, занимавшую всю ширину комнаты. Мужчина был одним из оперативников, которые проводили у журналистки обыск по статье 205.2 УК РФ (публичное оправдание терроризма). Гайнутдинов добавляет, что позиция суда по такого рода уголовным делам одинаковая. Состав преступления сформулирован как формальный, и оно считается совершенным с момента провозглашения призыва или одобрения. Побудило ли высказывание кого-либо на реальные действия, были ли последствия и насколько широко оно было ретранслировано — в суде не рассматривается. Тогда как именно это должно является критерием правомерности применения этой уголовной статьи, считает Гайнутдинов.

“Наша задача – не допустить укоренения такой судебной практики”, – считает Арапова. “Нельзя запрещать общественную дискуссию по вопросам безопасности общества. В тексте Светланы нет состава преступления, а есть качественная аналитическая журналистика, и единственным законным исходом дела должно было быть полное оправдание”, – заявила она. Они обнаружили в тексте Прокопьевой признаки оправдания терроризма или “разрушительных действий”, а также “негативной и враждебной установки в отношении представителей правоохранительных органов и прочих государственных структур”. В итоге суд не стал запрещать Прокопьевой заниматься журналистикой, в приговоре об этом ничего не сказано. Она также получит назад служебное удостоверение и загранпаспорт, но до вступления приговора в силу останется под подпиской о невыезде. Кроме штрафа осужденная должна заплатить 85,9 тысячи рублей издержек на судебные экспертизы ее текста.

  • Обвинение просило приговорить журналистку к “только реальному лишению свободы” на шесть лет и запрету заниматься журналистской деятельностью на четыре года.
  • Она рассказывает, что часто экспертизы делают бюро, которые аффилированы с правоохранительными органами.
  • Он хотел подобраться к шкафу и вынужден был залезть на кровать, занимавшую всю ширину комнаты.
  • А пост был компиляцией из неопубликованной книги Кунгурова, которую по его просьбе разместил товарищ, занимавшийся продвижением блога.
  • Все из-за колонки, в которой Прокопьева размышляла о причинах, побудивших подростка из Архангельска совершить самоподрыв в здании местного ФСБ.
  • По версии обвинения, журналистка обратилась к этой теме, “предвидя возможность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления”.

“Мне кажется, что после взрыва в Архангельске они вообще проводили большую работу по поиску, скажем так, реакции на это событие. И, насколько я знаю, мое уголовное дело не единственное”, – говорила она в интервью Би-би-си. После оглашения приговора объединение независимых СМИ “Синдикат 100” распространило заявление о том, что “сегодняшний приговор – это приговор за профессию и предупреждение всем, кто в этой профессии работает”. У здания суда в Пскове Прокопьеву ожидали более 70 человек. Журналистка сказала собравшимся, что если бы они не пришли, она бы могла не выйти из зала суда.

Наказываются штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до трех лет либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет. Блогер негры хуже собак считает, что “никаких способов соскочить с этой статьи нет”, так как исход дела зависит от экспертизы, которую заказывает ФСБ. Год назад Европейский суд по правам человека коммуницировал жалобу Велитова.

От спички до террориста: в Пскове начали судить журналистку Прокопьеву

За последние три года в России резко выросло число уголовных дел, возбужденных по уголовной статье об оправдании терроризма. Русская служба Би-би-си рассказывает, кого по ним судят и как. В 2010 году Роскомнадзор вынес предупреждение газете “Ведомости” по статье 4 закона о СМИ за публикацию обозревателя Майи Кучерской под заголовком “Вечные ценности. Провал коммуникации” – о терактах в московском метро 29 марта 2010 года и личностях осуществивших их смертниц. Автор публикации рассказывала историю обеих террористок и анализировала причины, толкнувшие их на этот шаг.

А пост был компиляцией из неопубликованной книги Кунгурова, которую по его просьбе разместил товарищ, занимавшийся продвижением блога. Но Приволжский окружной военный суд не поверил его доводам. Уголовное дело против блогера возбудили за пост в “Живом журнале” под заголовком “Кого бомбят путинские соколы”, опубликованный в октябре 2015 года. Он был посвящен тому, что представляет собой “Исламское государство” (организация признана террористической, ее деятельность запрещена на территории РФ), против которого Россия тогда начала военную операцию в Сирии.

При этом “Мемориал” все же охарактеризовал его преследование как “политически мотивированное”. Спустя год ему изменили меру пресечения на подписку о невыезде – но тут же задержали вновь. Поводом для нового дела о публичном оправдании терроризма послужили стихи о событиях в Архангельске, написанные Зломновым в СИЗО. Поддержать журналистку на оглашение приговора приехали многие журналисты из Москвы и Петербурга, в том числе заместитель главного редактора “Эха Москвы” Татьяна Фельгенгауэр, главный редактор “Медиазоны” Сергей Смирнов и спецкор “Новой газеты” Илья Азар. Кроме того, в Псков приехали координатор движения “Открытая Россия” Андрей Пивоваров, а также лидеры “Яблока” Николай Рыбаков и Эмилия Слабунова. В защиту Прокопьевой выступили члены президентского совета по правам человека, руководители СМИ, журналисты, политики и международные правозащитные организации.

​”Мы будем мыслить, будем жить, преодолеем все невзгоды, чтоб в каждом сердце возродить Октябрь семнадцатого года!” – такой статус стоит у нее сейчас на странице “ВКонтакте”. Даже если бы Надежда Ромасенко не удалила тот самый пост, из-за которого возбуждено уголовное дело, отыскать его сегодня было крайне сложно. На ее странице одна за другой идут многочисленные публикации на тему коммунизма, а альбомы переполнены картинками о величии СССР, Ленина и Сталина. В настоящей статье под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. Кунгуров говорит, что это было связано не столько со статьей, по которой он сидел, сколько с его репутацией заключенного, который может предать огласке информацию о нарушениях в местах заключения.

За свою практику он порядка десяти раз защищал людей по статье 205.2 УК. Гайнутдинов рассказывает, что политические активисты нечасто становятся фигурантами подобных уголовных дел. В основном людей судят за высказывания об Исламском Государстве и других террористических организациях. В этот же день в Петербурге проходил обыск у 23-летнего антифашиста Александра Меркулова.

После запроса прокурором реального срока и запрета на профессию для Светланы Прокопьевой в Москве и Пскове прошли акции журналистов в ее защиту, в результате были задержаны около 10 человек. Псковские историки и секретные свидетели, которые давали следствию показания об оппозиционных взглядах журналистки, в суд вызваны не были. Глава “Эха Москвы в Пскове” Максим Костиков заявил на допросе, что Прокопьева, по его мнению, к моменту публикации, превратилась “из журналиста в публициста”. Прокопьева написала ее после взрыва, совершенного в здании ФСБ в Архангельске 31 октября 2018 года.

“Во всем виноваты военкоматы”: ошибки в проведении мобилизации в России признали даже власти

Несколько фигурантов подобных дел уже приговорены креальным срокам, самый большой из них— пять лет. Такой срок получил житель Калуги Иван Любшин за то, что назвал совершившего теракт «героем недели как минимум». Как сам Любшин рассказывал ОВД-Инфо, он подразумевал, что подросток стал героем новостей.

Независимые эксперты крайне редко привлекаются к такой деятельности, рассказывает действительный член Гильдии лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам (ГЛЭДИС). Этот собеседник Би-би-си пожелал остаться неназванным, так как его общение со СМИ могут не одобрить на основном месте работы. Британию Миятович отнесла “к многочисленной группе государств, которые приняли или собираются принять меры, криминализирующие выражение определенных мнений в угоду интересам национальной безопасности”. Она упомянула законопроект о борьбе с терроризмом и обеспечении безопасности границ, проходивший в тот момент через британский парламент. В интервью радио “Свобода” Ромасенко признала, что оставила комментарий, но говорила, что не знает, как сам предсмертный пост оказался на ее странице. Она предполагает, что “просто попала под какой-то мониторинг”.

Она рассказывает, что часто экспертизы делают бюро, которые аффилированы с правоохранительными органами. Сами экспертизы Кравченко называет некачественными и ориентированными на то, чтобы давать те ответы, которые хочет услышать следствие. Всю оперативную и следственную работу по этим статьям выполняют сотрудники ФСБ. По словам Гайнутдинова, высказывания, подпадающие под статью 205.2, выявляют при помощи аппаратных комплексов для мониторинга по ключевым словам, которые анализируют социальные сети и сайты СМИ. Вручную анализируются видеозаписи, также оперативники наблюдают за соцсетями некоторых людей. В суде интересы Любшина представлял юрист международной правозащитной группы «Агора» Дамир Гайнутдинов.

Надежда больше переживает не из-за семи лет тюрьмы, что ей грозят, а из-за того, что у нее изъяли ноутбук. Ведь на нём было много ценной музыки и теперь она не может “диджеить”. Это ее хобби – включать музыку на свадьбах, банкетах, ну и на митингах тоже. После частичной декриминализации 282-й статьи, “оправдание терроризма” имеет все шансы стать одним из основных инструментов для политических репрессий, “и, соответственно, проводником их будет ФСБ”, говорит Гайнутдинов из “Агоры”. До недавнего времени главной “политической” статьей УК РФ была 282-я – о возбуждении ненависти либо вражды. Международная правозащитная организация Amnesty International еще в 2008 году выразила беспокойство в связи с тем, что “судебное преследование по статье 282 использовалось для подавления мирного осуществления права на свободу выражения”.

Журналистку Светлану Прокопьеву обвинили в публичном оправдании терроризма за попытку проанализировать поступок анархиста Михаила Жлобицкого, взорвавшего себя в приемной ФСБ. По словам Гайнутдинова, рост уголовных дел по статье 205.2 обусловлен, с одной стороны, с международными обязательствами России по борьбе с терроризмом — необходима отчетность. С другой стороны, адвокат связывает это с необходимостью демонстрации ФСБ собственной важности, контролем за информационным пространством и внутренней отчетностью спецслужбы. «Я думаю, что если посмотреть по всем годам всю статистику, за что же людей привлекали, то большая часть [приговоров] будет за [высказывания про] ИГИЛ. Этого, я думаю, за последние годы больше, чем раньше — вот как раз как с Архангельском», — считает Кравченко. Обвиняемые по ней, так же, как и по другим террористическим статьям, попадают всписок террористов Росфинмониторинга.

Документ насторожил представителей британской прессы, но в итоге был одобрен обеими палатами парламента с поправками, делающими журналистов чуть менее уязвимыми для норм закона. Спустя две недели пришли к 52-летней активистке КПРФ из города Вытегры Вологодской области Надежде Ромасенко. По версии следствия, она тоже разместила у себя на странице предсмертный пост юноши и сопроводила его комплиментарным комментарием. Вы всегда можете отменить списания указав свой email на этой странице.

Защита еще в ходе процесса ходатайствовала об исключении из материалов дела заключения этих экспертов, выполненного на бланке Хакасского государственного университета. Черкасов ссылался на официальный ответ проректора вуза о том, что бланк не соответствует университетскому и вуз к этой экспертизе никакого отношения не имеет. Защита также ставила под сомнение, ссылаясь на открытые данные, достоверность представленных экспертами данных об их квалификации. Журналистка в тексте предположила, что действия Жлобицкого могли быть спровоцированы в том числе и государственной политикой и что государство может нести часть ответственности за появление поколения граждан, которые борются с ним.

Используют ее, в том числе, и против политических активистов. В начале июля по обвинению в оправдании терроризма осудили журналистку Светлану Прокопьеву. “Предмет колонки Прокопьевой – “критика, в том числе, правоохранительной системы относительно ненадлежащего соблюдения гражданских прав и свобод, подавления протестной активности. Анализируя причины теракта, она указывала и на ответственность государства за случившееся.

Кого преследовали за оправдание терроризма по данным Центра защиты прав СМИ

Прокопьева свою вину не признает и считает дело политически мотивированным. В последнем слове она напомнила суду о свободе слова и миссии прессы, подчеркнув, что объектом критики для СМИ “всегда было и будет государство – система власти с аппаратом принуждения, способным стать инструментом массовых репрессий”. С тех пор пенсионный законопроект приняли, а против нее самой действительно возбудили уголовное дело.

Амнистий по террористическим статьям не проводят, а условно-досрочное освобождение возможно только после отбытия ¾ срока. Таким образом, люди, осужденные за высказывания, испытывают все те же самые поражения в правах, что и осужденные по другим террористическим статьям. В суде Степина cообщила, что специалистом в этой сфере не является. Прокурор Наталья Мелещеня заявила в прениях, что Прокопьева “являясь журналистом, действовала с целью формирования у массовой аудитории общественного мнения о признании идеологии и практики терроризма правильной, нуждающейся в поддержке и подражании”. По версии обвинения, журналистка обратилась к этой теме, “предвидя возможность наступления общественно опасных последствий и желая их наступления”. В октябре 2019 года Прокопьева опубликовала открытое письмо, в котором назвала свое дело “убийством свободы слова в России”, заявив, что считает его “банальной местью обиженных силовиков”.

Надежда подчеркивает, что сама выступает против терроризма, а Жлобицкого ей, скорее, просто жаль. И вспоминает обсуждение в комментариях к новости о взрыве. Свое уголовное дело Надежда обсуждает не очень охотно. Как выяснилось в ходе разговора, Ромасенко просто боится, что если она начнет “выступать против них”, то ей и “забранный при обыске ноутбук не вернут”, и статью “пришьют” еще какую-нибудь. Надежда Ромасенко попросила плохо не писать о сотрудниках ФСБ, ведь “это их работа”.

Leave a comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *